sâmbătă, 22 mai 2010
miercuri, 19 mai 2010
luni, 17 mai 2010
miercuri, 12 mai 2010
duminică, 9 mai 2010
joi, 6 mai 2010
- Это китайская притча. Как то раз двое монахов гуляли по саду даосского монастыря. Вдруг один из них увидел на их пути ползущую по земле улитку. Второй монах, его духовный брат, по недосмотру чуть было не раздавил ее, но первый монах вовремя его остановил. Он нагнулся и поднял животное. «Смотри, мы чуть не убили эту улитку. А ведь это животное представляет жизнь и через нее Дао, которому надо следовать. Эта улитка должна жить и продолжать циклы реинкарнации». И он осторожно выпустил улитку в траву. «Глупец! - рассердился другой монах. - Спасая эту никчемную улитку, ты подвергаешь угрозе грядки с салатом, которые выращивает наш садовник. Ради спасения жизни какой то улитки ты уничтожаешь труды одного из наших братьев».
За их спором с любопытством наблюдал третий монах, который оказался поблизости. И поскольку они не могли прийти к согласию, первый монах предложил: «Давай обратимся с этим вопросом к нашему настоятелю, он мудрый, пусть он и решит, кто из нас прав», - и они отправились к настоятелю, с ними отправился и третий монах, которого заинтересовал этот спор. Первый монах рассказал, как он спас священную жизнь, которая вмещает тысячи будущих или минувших существований. Настоятель слушал, кивая головой, потом объявил: «Ты прав, так и надо было поступить». Второй монах возмутился. «Как же так? Разве хорошо спасти улитку, которая обгладывает овощи? Улитку надо было раздавить, и спасти огород, который каждый день дает нам вкусную пищу!» Настоятель выслушал, кивая головой, и сказал: «Это верно. Так и надо было поступить. Ты прав». Тогда третий монах, который до сих пор молчал, возмутился: «Но их точки зрения противоположны! Разве оба они могут быть правы?» Настоятель долго смотрел на него. Потом покачал головой и сказал: «Это верно. И ты тоже прав».
Сон. В глубине Малайского леса существовало первобытное племя сеноев. Жизнь сеноев была организована вокруг снов. Поэтому их называли «сонным народом».
Каждое утро, за завтраком, собираясь вокруг очага, они обсуждали только сны. Если сеною снилось, что он кому то причинил вред, то, проснувшись, он должен был сделать пострадавшему подарок. Если ему приснилось, что его побил кто то из присутствующих, тот должен был извиниться и сделать подарок, чтобы его простили.
Детей сенои воспитывали не на реальностях жизни, а на сновидениях. Если ребенок видел во сне тигра и удрал от него, его заставляли увидеть эту кошку на следующую ночь, вступить с ней в поединок и убить ее. Старики обучали, как это сделать. Если у ребенка все же не получалось прикончить тигра, его упрекало все племя.
Если сеною снился сон о сексуальных отношениях, надо было дойти до оргазма и потом в реальности отблагодарить желанных любовницу или любовника подарком. Если снились поединки, надо было повергнуть противника, а потом в реальности потребовать у него подарок, чтобы отныне он стал другом. Самый желанный сон - это полет. Вся община поздравляла того, кто видел сон полет. Для ребенка первый сон полет был чем то вроде крещения. Его одаривали подарками, потом объясняли, как во сне можно долететь до незнакомых стран и принести экзотические дары.
Западные этнографы были очарованы сеноями. Их общество не ведало ни жестокости, ни душевных болезней. Это было общество без стрессов и захватнических настроений. Работа у сеноев сводилась к необходимому для выживания минимуму.
Сенои исчезли в 1970 х годах, когда часть леса, в котором они жили, отдали под распашку.
Соотношение сил. Опыт был проведен на крысах. Для изучения их способности плавать Дидье Дехор, исследователь из лаборатории факультета поведенческой биологии Нанси, поместил шесть крыс в клетку. Единственный выход из нее был в бассейн, и надо было переплыть его, чтобы добраться до кормушки с едой. Довольно быстро было замечено, что крысы не собирались плавать за пищей вшестером. Появилось распределение ролей: два эксплуатируемых пловца, два эксплуататора не пловца, один независимый пловец и один непловец - козел отпущения. Два эксплуатируемых пловца отправлялись за едой вплавь. Когда они возвращались в клетку, два эксплуататора начинали их бить и погружать их головы под воду, пока те не выпускали принесенный кусок. Только после трапезы двух эксплуататоров, эти двое подчиненных имели право доесть остатки своей добычи. Эксплуататоры никогда не плавали, они только били пловцов и таким образом обеспечивали себя едой. Независимый пловец был достаточно сильным и не подчинялся эксплуататорам. Козел отпущения не мог ни плавать, ни тиранить пловцов, поэтому подбирал крошки, упавшие во время драк. Та же самая структура - два эксплуатируемых, два эксплуататора, один независимый и один козел отпущения - образовалась в двадцати других клетках, где был проведен тот же опыт.
Для более глубокого понимания механизма такой иерархии вместе посадили шестерых эксплуататоров. Они дрались всю ночь. Утром двое из них отправились в наряд, один плавал в одиночку, другой все терпел. То же самое сделали с эксплуатируемыми крысами. На рассвете следующего дня двое из них стали пашами.
Но вот где эксперимент действительно дает пищу для размышления: когда вскрыли крысам черепа для изучения мозга, заметили, что самый сильный стресс переживали эксплуататоры. Они боялись, что эксплуатируемые перестанут им подчиняться.
Когда меня спрашивают, как избавиться от муравьев, если они завелись на кухне, я отвечаю: а по какому праву ваша кухня принадлежит вам больше, чем муравьям? Ах, вы ее купили? Отлично, но у кого? У других людей, которые эту кухню построили из бетона, то есть из продукта, данного самой природой. Это соглашение между вами и людьми, которые это изготовили, что эти обработанные куски природы якобы принадлежат вам. Но это просто людская условность. Значит, и касается она только людей. Почему томатный соус из вашего шкафа принадлежит вам больше, чем муравьям? Ведь томаты произрастают из земли! Бетон тоже взят из земли. Как и металл, из которого сделаны ваши вилки, как и фрукты в вашем джеме, как и материал, из которого построены ваши стены, - все это дала планета. Человек только дал им названия, наклеил этикетки и назначил цену. Но все это вовсе не делает вас собственником. Земля со всеми своими богатствами принадлежит всем ее обитателям…
Однако эта мысль опережает время, ее трудно понять. Но если вы все же решили избавиться от этих крошечных конкурентов, «наименее жесткий» метод - это по прежнему базилик. Заведите маленькое растение базилика и поместите его в зоне, которую хотите защитить. Муравьи не любят запах базилика и, скорее всего, они отправятся гостить в квартиру вашего соседа.
vineri, 26 februarie 2010
Я ошибся. Мы не равны, мы не соперники. Появление людей - всего лишь короткий эпизод в безраздельном царствовании муравьев на Земле.
[...] Они жили сто миллионов лет до нас, и, судя по тому, что они принадлежат к немногим организмам, нечувствительным к атомному взрыву, они проживут еще сто миллионов лет после нас. Мы только случайность в три миллиона лет в их истории.
miercuri, 24 februarie 2010
Природа, да простит нас господин Дарвин, не идет к господству лучшего (да и каковы критерии, кстати?).
Природа черпает свои силы в разнообразии. Ей нужны хорошие, плохие, сумасшедшие, отчаявшиеся, ловкие, больные, горбатые, с заячьей губой, веселые, грустные, умные, глупые, эгоисты, щедрые, маленькие, большие, черные, желтые, красные, белые… Ей нужны все религии, все философии, весь фанатизм, вся мудрость… [...]
Природа ненавидит однообразие и любит разнообразие. В этом, быть может, и есть ее гений.
luni, 22 februarie 2010
Когда человек испытывает страх, счастье или бешенство, его эндокринные железы вырабатывают гормоны, влияющие только на его собственный организм. Они заключены в замкнутое пространство. У него чаще забьется сердце, он будет потеть, или гримасничать, или кричать, или плакать. Это его личное дело. Другие будут смотреть на него без участия, или будут сочувствовать ему оттого, что так решил их интеллект.
luni, 15 februarie 2010
luni, 14 decembrie 2009
Nelson blinked, suddenly experiencing one of those unexpected, unwanted moments of vivid recollection. It was a memory of one Saturday night two years ago, and a girl he had met at the New Lagos Club. The first part of that encounter had been perfection. She seemed to dial in on him from across the room, and when they danced her moves were as smooth as a rapitrans rail and just as electric. Then there were her eyes. In them he was so sure he read a promise of enthusiasm for whoever won her. They left early. Escorting her home to her tiny coldwater flat. Nelson had felt alive with anticipation. Meeting her elderly aunt in the kitchen hadn't been promising, but the girl simply sent the old woman off to bed. He remembered reaching for her then. But she held him off and said, "I'll be right back. " While waiting, he heard soft noises from the next room. The rustle of fabric heightened his sense of expectation. But when she emerged again, she was still fully dressed, and in her arms she held a two-year-old child. "Isn't he cute?" she said, as the infant rubbed his eyes and looked up from Nelson's lap. "Everyone says he's the best-behaved little boy in White Horse. " Nelson had shelved his sexual hopes at once. His memory was vague about what followed, but he recalled a long, embarrassed silence, punctuated by fumbling words as he maneuvered the child off his lap and worked his way toward the door. But one image he recalled later with utter clarity-- it was that last, unnerving, patient expression on the young woman's face before he turned and fled. Nelson realized later she'd been worse than crazy. She'd had a plan. And for some reason he came away from that episode feeling he was the one who had failed.
Abonați-vă la:
Postări (Atom)